Гитлер был в БЕШЕНСТВЕ! Советский танк, который НЕ МОГЛИ УНИЧТОЖИТЬ НЕМЦЫ! ОН сорвал ВСЕ ПЛАНЫ!

Video Description

Стальная громада стоит посреди степной дороги. Шестьдесят тонн металла перекрыли путь целой немецкой колонне. Орудие медленно поворачивается влево. Июнь сорок второго. Донецкие степи. Здесь решается судьба переправы через Донец. Это история о том, как один танк остановил дивизию и заставил Гитлера усомниться в непобедимости вермахта. Двадцать третье июня тысяча девятьсот сорок второго года. Шесть часов утра. Донецкая степь у посёлка Рассошная. Лейтенант Александр Волков стоял в командирской башенке КВ-1 и смотрел на пыльную дорогу, уходящую к горизонту. Ветер нёс запах выжженной травы и машинного масла. Его танк занял позицию на развилке трёх дорог – единственном пути к переправе через Северский Донец. Пот стекал по спине под гимнастёркой. Рация молчала. Позади, в десяти километрах, полк отходил к новым рубежам. Впереди, по разведданным, шла двести шестнадцатая танковая дивизия вермахта. Волков провёл ладонью по броневому листу башни. Почти сто миллиметров стали. Толще, чем у любого немецкого танка. Он это знал. Знал и другое – трансмиссия их КВ капризничала уже третий день. Механик-водитель Сергей Крылов клялся, что продержится ещё двести километров. Но двести километров до своих не было. Были немцы. Много немцов. – Товарищ лейтенант, – голос наводчика Павла Дроздова прозвучал из люка, – по курсу движение. Дистанция три тысячи. Волков поднял бинокль. Сначала увидел пыль. Потом силуэты. Танки. Много танков. Лёгкие машины с короткими стволами. Чешские LT vz.38, которые немцы называли Panzer 38(t). За ними грузовики с пехотой. Колонна растянулась на два километра. – Всем приготовиться, – сказал Волков в переговорное устройство. – Дроздов, цель – головной танк. Дальность две тысячи восемьсот. Работаем по моей команде. Заряжающий Иван Белов досылал в казённик снаряд калибра семьдесят шесть миллиметров. Механик Крылов запустил двигатель на холостых оборотах – так быстрее можно будет сняться с места, если придётся. Радист Михаил Соколов настраивал рацию на частоту штаба полка. Связи не было. Была только степь, дорога и немцы. Передовые немецкие танки остановились в тысяче пятистах метров. Командир, видимо, разглядел одиночный КВ. Волков видел, как немецкие офицеры совещаются у головной машины. Потом от колонны отделились пять лёгких танков и двинулись в атаку цепью. – Дроздов, первый справа, – скомандовал Волков. – Огонь. Выстрел КВ ударил по ушам даже через шлемофон. Снаряд прошил броню чешского танка насквозь. Машина встала. Из люка повалил чёрный дым. – Второй слева. Ещё выстрел. Ещё попадание. Немецкий танк развернуло от взрыва боекомплекта. Три оставшиха немецкие машины начали стрелять на ходу. Волков слышал, как снаряды калибра тридцать семь миллиметров стучат по броне КВ. Металлический звон. Словно град по железной крыше. Ни один снаряд не пробил. Даже не оставил серьёзной вмятины. – Товарищ лейтенант, – голос Дроздова звучал удивлённо, – они нас пушками пробить не могут. – Могут, – ответил Волков. – Если подойдут вплотную. Не подпускай ближе пятисот метров. Третий немецкий танк взорвался от попадания в моторное отделение. Четвёртый попытался развернуться. Снаряд Дроздова снёс ему гусеницу. Пятый остановился и начал давать задний ход. От основной колонны немцев отделились грузовики с пехотой. Солдаты выскакивали на землю и рассыпались цепью. Впереди, укрываясь за складками местности, двигались расчёты противотанковых пушек.